Когда-то задача пиарщика заключалась в том, чтобы создавать дистанцию. Имидж строился как ровная, непроницаемая поверхность. Личное — вне камеры. Ошибки — под ковер. Но новая публичность не признает дистанции. Ей нужны «настоящие» слезы, «реальное» выгорание и «открытые» разговоры о травме. Парадокс в том, что чем сильнее общество устало от фальши, тем профессиональнее стало ее имитировать.
Публичная уязвимость стала жанром. В 2020-х годах в русскоязычном сегменте соцсетей стал вирусным флешмоб #МнеНеСтыдно. Тысячи людей — от микроинфлюенсеров до медийных персон — делились историями о травле, зависимости, телесности, родительских сценариях. Формат прост: честный текст, минимализм оформления, и кульминационная фраза — «мне не стыдно». Это был акт коллективной терапии, упакованный в социальный тренд. Но, одновременно, — мощный медиаприем: по уровню охватов #МнеНеСтыдно уступал только громким скандалам и вирусным каминг-аутам.